Книги

3. "Само благоразумие, любезность и женственность"

Когда короля известили об убийстве Гавестона, реакция его, хотя он и "опечалился", была бессердечной. "Господи боже, он повел себя как дурак! - сердито вскричал Эдуард, обращаясь к приближенным. - Если бы он послушался моего совета, то никогда не попал бы в руки графов! Что ему было делать у графа Уорвика, ведь тот никогда не любил его?".

Когда это "нелепое высказывание стало известно людям, у многих оно вызвало насмешку". Но нужно помнить, что Эдуард был наповал сражен горем. Его биограф писал: "Я уверен, что король оплакивал Пирса, как отец оплакивает сына. Ибо чем больше любовь, тем сильнее скорбь". К скорби добавилась также убийственная ярость: Эдуард поклялся уничтожить тех, кто расправился с Гавестоном, и тем самым отомстить за него.

Жажда мщения стала преобладающим побуждением Эдуарда в последующие годы жизни. Он не мог заставить себя простить тех, кто совершил эту непоправимую жестокость. "Из-за смерти Гавестона у короля возникла смертельная и непреходящая ненависть к его графам", - заметил один хронист.

Он также не преминул воздать все возможные почести останкам Гавестона. Он наряду с вдовой Пирса заплатил за провощенные ткани и гроб для непогребенного тела, выделил средства для оплаты услуг сторожей, присматривавших за гробом, щедро снабдил деньгами Маргарет де Клер и ее дочь, обеспечил бывших слуг Гавестона, а еще принес дары доминиканцам в Лэнгли, чтобы те молились за неприкаянную душу Пирса.

Убийство Гавестона привело к расколу партии баронов и подорвало единство оппозиции, тем самым устранив опасность гражданской войны. Оно заставило рассерженного Пемброка, "исполненного гнева" и все еще переживающего позор нарушенной клятвы, вернуться к королю, за ним последовали Сюррей и Хьюго Деспенсер-младший. Кроме того, оно привело к возвышению Деспенсера-старшего, которого Ланкастер терпеть не мог, в качестве лидера придворной партии, поддерживавшей Эдуарда.

Конечно, многих порадовало падение фаворита - "никогда прежде смерть одного человека не казалась своевременной столь многим", - но другие были потрясены и считали, что лорды-учредители действовали беззаконно. Соответственно, многие сочувствовали королю. Теперь позиция Эдуарда стала значительно сильнее, чем в начале его правления.

В день казни Гавестона Изабелла находилась в королевском поместье Берствик, на следующий день переехала в Беверли и вернулась в Йорк до 29 июня - в этот день она преподнесла капеллану "часовни Храма, поблизости от замка Йорк, материал на одно парадное облачение"; еще через день она принесла дары перед алтарем аббатства святой Марии. К этому времени Изабелла, видимо, уже знала о смерти Гавестона, так как того же 29 июня писала к королю - почти несомненно, чтобы выразить сочувствие и, возможно, возмущение. Нигде нет никаких намеков на то, что Эдуард считал Изабеллу причастной к гибели Гавестона.

Король уже умчался на юг, но королева оставалась в Йорке до конца июля, когда муж прислал эскорт, чтобы сопроводить ее в Вестминстер. Сам он тогда был в Лондоне, где совещался с законоведами по поводу возможных мер против убийц Гавестона. Пемброк и Сюррей побуждали его объявить открытую войну "предателям", и, несомненно, какое-то время казалось, что Эдуард готовится к военной конфронтации.

 

Комментарии (0)

Пока пусто

Темы книг