Публикации

Плачущий царь

Плачущий царь

18 февраля 1855 года петербургские газеты опубликовали бюллетень о состоянии здоровья Николая I: "Его Величество заболел лихорадкой". Через день: "Его Величеству угрожает паралич легких". Еще через день - 21 февраля - появился манифест о кончине императора. На самом деле император умер в день опубликования первого бюллетеня. Зачем нужно было скрывать эту смерть? Чтобы подготовить народ? Чтобы народ не обезумел от горя? Вряд ли. Никто, собственно, не расстроился.

Эпоха правления российского императора Николая I была очень непростой. Мало найдется российских правителей с таким "антирейтингом", как у Николая Павловича. На него вешали и вешают всех собак.

1. Преступление или милость?

Он виноват, что казнил декабристов. Хотя по тем временам повесить за военный мятеж всего пять человек - неслыханная милость. Один полоумный Каховский, застреливший ветерана, героя и инвалида Отечественной войны Милорадовича, собирался лично перебить с десяток членов царской семьи.

Николай виноват, что назначил Пушкина на ничтожную должность камер-юнкера, а Грибоедова - на важнейшую должность министра-резидента в Иране. Николай виноват, что перевел гвардейца Лермонтова служить на Кавказ за поединок и повторный вызов на дуэль сына французского посланника. Можно подумать, если сейчас какой-нибудь лейтенантик ФСО набьет морду сыну французского посла, а в кутузке потребует продолжения банкета, - ему орден дадут.

Между тем, как человек Николай Павлович производит исключительно благоприятное впечатление. Он всю жизнь спал на походной кровати, укрывшись солдатской шинелью. Царь никому не делал поблажек: его сын Александр, будущий император, постоянно сидел на гауптвахте за ошибки на плац-парадах. Военного министра Чернышева император очень ценил, поскольку тот настучал на своего брата-декабриста, желая оттяпать у него имение. Чернышева назначили министром, но имение не дали. От зычного окрика Николая гвардейские офицеры падали в обморок. В Европе им пугали маленьких детей. А это, как известно, для российского правителя - высшая похвала. Свое политическое кредо Николай I определял довольно оригинально: "По убеждениям я республиканец. Но судьбой мне уготовано быть самодержавным царем. Чего я совсем не понимаю - это конституционных монархий".

В этом и была его беда. Как любой ограниченный и самоуверенный человек, Николай не верил в существование того, чего не понимал. Он был убежден, что британская королева Виктория - такой же монарх, как и он. Достаточно написать ей дружеское письмо - и все противоречия между странами исчезнут. А подсказать было некому: царь назначал министров из военных, которые, как уже говорилось, падали в обморок.

Так Николай ввязался в Крымскую войну. Все русско-турецкие войны имеют одну особенность.

Если войны оканчивались неудачно, то историки признавали их ненужными, вызванными неумеренными амбициями. Если удачно - то очень нужными, вызванными естественными геополитическими интересами. Крымская окончилась неудачно. На сторону Турции встали Англия, Франция и - что совсем унизительно - какая-то Сардиния.

2. Дворцового врача чуть не растерзала толпа

Русские войска терпели поражение за поражением. Царь, по воспоминаниям придворных, целыми ночами "клал земные поклоны" и "плакал, как ребенок". Потом - невероятная для Николая Павловича вещь - впал в апатию. Его младшие сыновья Николай и Михаил прислали из Крыма письмо. Царь, в свое время бесстрашно разъезжавший на коне под пулями декабристов, только спросил: "Здоровы ли они? Все прочее меня не касается".

В официальном сообщении о смерти царя говорилось: "Болезнь, вначале казавшаяся ничтожной, к несчастью, соединилась с другими причинами расстройства, давно уже таившимися в сложении, лишь по видимому крепком...". Медицинский диагноз поразительно точно описывает состояние России во время Крымской войны, "вначале казавшейся ничтожной".

Атмосфера строжайшей секретности, которой окутали обстоятельства смерти Николая, должна была пресечь слухи и толки. И, разумеется, слухи от этого поползли со страшной силой: царь отравился. Видимо, так оно и было. Перед лейб-медиком Мандтом закрылись двери всех салонов. Его обвиняли в том, что он дал царю яд. Народ собрался перед дворцом и требовал выдачи медика. Как написал критик-народолюбец Добролюбов, "если бы Мандта выдали, народ пожалуй, и разорвал бы его на части... чтобы потешиться законным образом". Мандт предпочел тайно уехать за границу. В Берлине он опубликовал статью о болезни императора. Ее запретили печатать в России, а тупой министр просвещения раструбил этот запрет по всем университетам.

Как бы то ни было, наступило новое царствование. Эпоха необдуманных реформ, которые почему-то назвали великими. Хотя все их величие заключалось в том, что до этого не было совсем никаких.

Комментарии (0)

Пока пусто